Места
Мусульмане
Люди
Войти или подписаться
IX Международный экономический саммит России и стран ОИС
Искусство

Исчезнувший Ислам из поэзии Руми

By Rozina Ali, THE NEW YORKER. January 5, 2017

Несколько лет назад, когда участник группы Колдплэй (Coldplay) Крис Мартин переживал развод с актрисой Гвинет Пэлтроу и находился в депрессии, друг подарил ему книгу для поддержания его духа. Это был сборник стихов Джалаледдина Руми, персидского поэта, жившего в 13-м веке, в английском переводе Колмана Баркса. В одном из последних альбомов группы Кодплэй было использовано стихотворение из этого сборника:

 

«Человек подобен гостинице, куда каждое утро прибывает новый гость.
Радость, горе, обида посещают нас как нежданные посетители».

 

Поэзия Руми оказывала поддержку в духовном поиске другим знаменитостям, таким как Мадонна или Тильда Суинтон (британская актриса – прим. переводчика), некоторые из которых также использовали его поэзию. Афоризмы, приписываемые Руми, передаются в социальных сетях в качестве побудительных мотивов: «Если вас раздражает каждое трение, то как вы сможете отполировать свою душу?» - говорится в одном из них. «В каждый момент времени я вырезаю свою судьбу с помощью долота. Я плотник своей души». Стихи Руми в переводе Баркса широко распространены в Интернете. Ими уставлены полки книжных магазинов и их декламируют на свадьбах. Руми часто называют самым продаваемым поэтом в Соединенных Штатах. Его также описывают как мистика, святого, суфия, просветленного человека. Любопытно, однако, что, хотя он посвятил всю жизнь изучению Корана и исламской религии, его редко описывают как мусульманина.

Слова, которые Крис Мартин использовал в своем альбоме, взяты из «Маснави», шеститомной эпической поэмы, которую Руми написал в конце жизни. Ее пятьдесят тысяч строк написаны, в основном, на персидском языке, но они перемежаются арабскими цитатами из мусульманских священных текстов. В книге много отсылок к кораническим рассказам, где содержатся поучения на темы морали (Эта работа, которую многие ученые считают незавершенной, получила название «Персидский Коран»).

Профессор Фатима Кешаварз, специалист по Персии в Университете штата Мэриленд, рассказала мне, что Руми, вероятно, знал Коран наизусть, поскольку он очень часто обращался к нему в своей поэзии. Сам Руми называл «Маснави» «корнями корней от корней религии» (подразумевая исламскую религию) и «толкователем Корана». И в то же время в переводах его стихов, которые так хорошо продаются в США, нет и намека на религию.

 

«Руми, который так нравится людям, очень красиво звучит на английском, но цена, которую вы за него платите, заключается в том, что из него выброшены любые упоминания его культуры и религии» 
 так недавно сказал мне Джавид Моджаддеди, специалист по раннему суфизму в Ратгерском университете (США).

 

Руми родился в начале 13-ого века на территории современного Афганистана. Позднее он вместе с семьей переселился в Конью (город на территории современной Турции). Его отец был проповедником и религиозным ученым, и он был первым наставником Руми в суфизме. Руми продолжил свое богословское образование в Сирии, где он изучал труды ученых суннитского Ислама, а затем вернулся в Конью в качестве преподавателя религиозной школы (медресе). Именно здесь он встретил Шамса Тебризи, который стал его наставником и оказал продолжительное влияние на поэзию Руми и его религиозную практику. В последней биографии Руми, написанной Брэдом Гучем, говорится, что Шамс обсуждал с Руми отрывки из Корана и подтолкнул его к идее преданности Всевышнему для обретения единства с Ним.

 

В итоге Руми пришел к сочетанию интуитивной любви к Богу, которую он нашел в суфизме, со строгими традициями суннитского Ислама и мистическим познанием, которому он научился от Шамса.
 

Профессор Кешаварз рассказала мне, что это необычное сочетание различных убеждений оттолкнуло от Руми многих его современников. Однако в межнациональной Конье у него было много последователей, как среди мусульманских богословов и суфиев, так и среди христиан и иудеев, а также среди местных правителей из турок-сельджуков. «Тайна Руми» Гуча помогает выстроить в хронологической последовательности политические события и религиозные теории, которые оказали влияние на Руми. «Руми родился в религиозной семье и всю свою жизнь соблюдал предписания и запреты, накладываемые религией: он совершал ежедневные молитвы и держал пост», - пишет Гуч. Однако, Гуч делает приходит к противоречивому выводу: по его мнению, Руми выходит за рамки своего происхождения, произведя собственную «религию любви», которая возвышается над всеми традиционными верованиями.

Что подобные исследования упускают из виду - так это факт, что сами данные идеи Руми черпает из мусульманского вероучения. Как отмечает Моджаддеди, христиане и иудеи называются в Коране «людьми Писания», что является отправной точкой для его универсализма. «Универсальность, которая многих привлекает в Руми, вытекает из его исламских убеждений».

Изъятие Ислама из поэзии Руми началось задолго до вмешательства Криса Мартина и «Колдплэй». Омид Сафи, профессор по Исламу и Ближнему Востоку из Университета Дьюка (США, Северная Каролина), рассказал, что уже в викторианскую эпоху (19 век, время правления в Великобритании королевы Виктории – прим. переводчика) западные исследователи начали лишать восточных поэтов их исламских корней. Переводчики и богословы того времени не могли примирить свои собственные представления о «религии пустыни» с ее необычными (для них) правовыми и моральными нормами и работами таких поэтов как Руми и Хафиз. По словам Сафи, они пришли к выводу, что возвышенные идеи этих поэтов появились у них «не как результат из исламских убеждений, но вопреки ему». Это время (19 век) было временем религиозной дискриминации мусульман в США – закон от 1790 года сократил число мусульман, имеющих право въезда в Соединенные Штаты, а спустя столетие Верховный Суд США вынес решение о «чрезмерной враждебности людей мусульманской веры по отношению к остальным религиям и, в особенности, к христианам». В 1898 году в предисловии к своему переводу «Маснави» сэр Джеймс Редхаус писал:

 

«Поэма «Маснави» обращена к тем, кто, оставив этот мир, стремится к самопознанию и познанию Бога, отказывается от собственного эго и посвящает себя духовному созерцанию».

 

Таким образом, для жителей Запада поэзия Руми была отделена от Ислама.

В двадцатом веке ряд выдающихся переводчиков – в том числе Р. А. Николсон, А. Дж. Арберри и Аннемари Шиммель упрочили присутствие Руми в английской поэзии. Но именно Баркс значительно расширил круг читателей Руми: он не сколько переводчик, сколько интерпретатор: он не знает персидского языка, вместо этого он превращает переводы 19-ого века в современные американские стихи.

Это стихи особого рода. Барк родился в 1937 году и вырос в Чаттануге, штат Теннесси. Он получил степень доктора философии по английской литературе и опубликовал свою первую книгу стихов «Сок» в 1971 году. Через десять лет он впервые услышал о Руми – когда другой поэт Роберт Блай вручил ему перевод Арберри и сказал, что его необходимо «освободить из клетки», то есть, переложить в американский свободный стих. (Блай, который публиковал стихи в Нью-Йоркере на протяжении более тридцати лет – и чья книга «Железный Джон: Книга о мужчинах», оказала большое влияние на современное мужское движение, позднее перевел некоторые стихотворения Руми). Баркс никогда не изучал исламскую литературу, но вскоре после этого, как он недавно рассказал мне по телефону из своего дома в Джорджии, он увидел сон. Во сне он спал на утесе у реки. Вдруг перед ним появился незнакомец в круге света и сказал: «Я люблю тебя». Баркс никогда не видел этого человека, но в следующем году встретил его в суфийском обществе под Филадельфией. Этот человек был учителем суфийского ордена. С этого момента Барк посвятил свое время изучению и переложению викторианских переводов Руми, которые дал ему Блай. С тех пор он опубликовал более десятка книг Руми.

В нашем разговоре Баркс описал поэзию Руми как «тайну раскрытия сердца» - как он сказал мне, «это невозможно выразить словами». Чтобы добиться этого невыразимого эффекта он позволил себе некоторые вольности в работе с Руми.

Во-первых, он свел к минимуму упоминание об Исламе. Возьмите, к примеру, знаменитое стихотворение «Подобно этому». Арберри переводит одну из его строк буквально: «Если кто-то спросит тебя о гуриях, покажите ему свое лицо и скажите: «(Они) подобны этому»». Гурии – это райские девы, обещанные праведникам. Баркс избегает даже приблизительного перевода этого слова. В его версия эта строка выглядит так: «Если кто-то спросит вас, как будет выглядеть совершенное удовлетворение вашего сексуального желания, поднимите ваше лицо и скажите: «Подобно этому»». Религиозный контекст полностью исчез. В ином месте того же стихотворения Баркс упоминает Иисуса и Иосифа. Когда я спросила его об этом, он сказал мне, что не помнит, специально ли он постарался удалить все упоминания об Исламе. «Я был воспитан в пресвитерианском духе», - сказал он. (Пресвитериане – одна из протестантских церквей, прим. переводчика). «Я привык учить библейские тексты, и я лучше знаю Новый завет, чем Коран. Коран тяжело читать» - добавил он.

Как и многие другие, Омид Сафи признает, что благодаря Барксу миллионы читателей в Соединенных Штатах смогли познакомиться с поэзией Руми. Перекладывая Руми в американский стих, Баркс вложил много времени и любви в произведения поэта. В США существуют и другие версии Руми, которые еще более удалены от оригинала – к примеру, переводы движения «Нью Эйдж» (Новый век, общее название мистических и эзотерических течений – прим. переводчика), сделанные Дипаком Чопрой и Даниэлем Ладинским, которые продаются под авторством Руми, однако имеют с ним очень мало общего. Чопра, автор духовных работ и энтузиаст альтернативной медицины, признает, что его стихи не являются стихами Руми. Скорее, как он пишет во введении к «Любовным стихам Руми», это «настроения», взятые в виде отдельных фраз из персидского источника, но «давшие начало новому творению, которое сохраняет сущность его источника».

Обсуждая подобные «переводы», принадлежащие «Нью Эйдж», Сафи пишет:

 

«Я вижу в этом проявление «духовного колониализма»: уничтожение и забвение того духовного мира, в котором жили и действовали мусульмане от Боснии и Стамбула до Ирана и Средней Азии».

 

Отделение духовности от религиозного контекста имеет глубокие корни. Многие американские политики, в том числе Майкл Флинн, назначенный президентом Дональдом Трампом советником по национальной безопасности, определяют Ислам как «рак, угрожающий западному миру». И даже в наши дни многие политики считают, что жители Востока и нехристиане не способствовали развитию цивилизации.

Со своей стороны, Баркс считает религию второстепенной по отношению к сути поэзии Руми. «Религия – это точка раздора для всего мира», - сказал он мне. «У вас есть своя правда, а у меня своя правда – это же абсурд. Мы (все люди) составляем единое целое, и я пытаюсь открыть свое сердце, в чем мне помогает поэзия Руми». Кто-то может сказать, что такие взгляды близки собственному подходу Руми: он вносил поправки в тексты Корана, чтобы они соответствовали лирической рифме и метру персидского стиха. Но в то время как персидские читатели Руми знают об этой тактике, большинство американских читателей не знают о мусульманских убеждениях Руми. Сафи сравнивает чтение Руми в отрыве от коранической традиции с чтением Мильтона (английский религиозный поэт 17 века – прим. переводчика) в отрыве от библейской традиции. Даже если Руми не во всем следовал ортодоксальному Исламу, его нетрадиционный подход был в рамках исламского контекста, и в мусульманской культуре было место и для подобных «еретиков». Работы Руми не просто переплетены с религией, они представляют собой историческое развитие в рамках исламского богословия.

Руми обращался к Корану, хадисам и богословским работам как исследователь, часто бросая вызов традиционному пониманию. Одно из популярных переложений Баркса выглядит так: «Существует место вне праведности и греховности». В оригинальных стихах нет слов «праведность» и «греховность». Там говорится об имане (религиозной вере) и куфре (неверии). Представьте себе, что мусульманский ученый говорит, что суть религии находится не в основах вероучения, а в возвышенном пространстве сострадания и любви. Эту идею, которая нам и сегодня, как и многим ортодоксальным мусульманам, кажется чрезмерно либеральной, Руми выдвинул более семисот лет назад.

Такой подход в то время не был чем-то совершенно уникальным. Работы Руми отражали более широкий взгляд и показывали связь между общерелигиозной духовностью и узаконенной верой – и, при этом, с непревзойденным остроумием. «С исторической точки зрения, ни один текст не оказал такого влияния на мировоззрение мусульман - кроме Корана - как поэзия Руми и Хафиза», - сказал Сафи. Вот почему объемные труды Руми, написанные в то время, когда книги переписывались вручную, сохранились до наших дней.

«Язык - это не просто средство общения», - говорит писатель и переводчик Синан Антун. «Это хранилище памяти, традиций и наследия». Переводчики в данном случае выступают в качестве посредников между двумя культурами. Они должны сделать, к примеру, персидского поэта 13 века понятным современной американской аудитории. Но они несут ответственность за то, чтобы оставаться верными оригиналу, - что в случае Руми помогло бы читателям понять, каким образом доктор богословия мог стать автором одних из самых знаменитых любовных стихов в мире.

Джавид Моджаддеди в настоящее время остановился на середине работы над переводом всех шести книг «Маснави». Три тома из них были опубликованы, четвертый должен выйти этой весной. В его переводах приводятся буквальные цитаты из коранических и иных исламских текстов в оригинале, используя курсив в тех местах, когда Руми переключается на арабский. Его книги также пронизаны сносками. Чтение их требует некоторых усилий, и, возможно, желания выйти за рамки своих предрассудков. В конце концов, в этом суть перевода: понять человека другой культуры. Как сказала Кешаварз, перевод - это напоминание о том, что «все имеет свою форму, все имеет свою культуру и историю. Все это верно и для мусульман».

Перевод: Анна (Муслима) Кобулова

Руми, мансави, Коран, шамс, история ислама, поэзия

IX Международный экономический саммит России и стран ОИС